Утро в Приморске началось неясно. Сигнал машины громко рявкнул с улицы, а за окном раздался безумный крик телевизора, обсуждающего чью-то измену. Сквозь весь этот шум Лида закричала:
— Надя! У нас что, в цивилизованной квартире бардак? Почему в восемь утра никто не кипятит чайник?
Надя открыла глаза и на мгновение потерялась в пространстве. Потолок над ней был низким, с пятнами от протечек, на подоконнике красовалась герань, а за окном лежало серое, промокшее небо. Приморск. Тётя Лида. Всё объединилось в единую картину.
— Иду, — спросила она с сиплым голосом.
На кухне Лида в халате с фиолетовыми ромбами уселась за столом, увлечённо листая экран своего смартфона, как хирург на операции.
— Ты что, в нельзяграм пошла? — осведомилась Надя, ставя чайник.
— В чат дома, — ответила Лида с недовольством. — Тут опять эти… как их… дебаты. Посмотри, что пишут.
На экране оказалось множество сообщений в телеграм-чат «Наш дом Свердлова, 14». Темы варьировались от мусора до обсуждения личной трагедии Лены Мироновой:
Марина 5–2: девочки, а вы слышали, что Лена Миронова сама… ну это…
Оля 4–3: да ладно, откуда знаешь?
Марина 5–2: муж сват её двоюродной говорил, там записка была, так сказали.
Надя почувствовала обострение раздражения. Люди, ничего не зная, уже ставят диагнозы.
— Смотри дальше, — сказала Лида, указывая на телефон. — Там фотку скинули.
Фотография Лены на школьной линейке, в черном платье с белым воротником, вызывала ностальгические чувства.
Инна_3–4: Царствие небесное, жалко очень.
Аноним: ну а кто виноват, сама кредиты набрала…
Лида вздохнула:
— Люди всё равно будут судить. У нас такая страна: только кто-то упал с крыши — сразу выясняют, где он взял деньги.
На улице была холодная влажность, но дождь уже утих. Приморск напоминал себе, обычный город с детскими площадками и лавочками с бабушками.
— О, это та самая… — раздался чей-то шёпот сзади. — Из Москвы, племянница Лидии Ивановны.
Кафе Риты на набережной встретило Надю уютом тёплого света и запахом свежемолотого кофе.
— Ничего себе, — воскликнула Рита, вытирая руки о фартук. — Я думала, ты уже только по телевизору существуешь.
— Призрак уголовного розыска, — ответила Надя, обнимая Риту.
Всё ещё грущу о Лене, обменивались они обрывками говоров о жизни.
— Она сказала: «Если со мной что-то случится, запомни: я не сама. У меня дочь». — фраза Риты осталась в воздухе.
Рита наклонилась:
— Она у меня кое-что оставила. Конверт. Для тебя.
— Где он? — спросила Надя, чувствуя, как за спиной приливается тепло.
— Я не знаю, чем это кончится, — вздохнула Рита, вновь вспоминая еле уловимую напряжённость.
Грустная хмурая история Лены мирно переплеталась с настоящими событиями их жизни, создавая тайны.
— Но это то, за что она боролась, — добавила Надя, распечатывая конверт.
— Да, — согласилась Рита, погружаясь в тревожные необъяснимые чувства.
